Баффетт.РУ

Прибалтийские государства и Финляндия планируют потребовать от Еврокомиссии финансовую поддержку для компенсации экономических потерь от санкций против России. Об этом пишет издание Politico. Требования будут озвучены на саммите стран Восточной Европы в Хельсинки 16 декабря.

Экономики этих стран столкнулись с серьёзными финансовыми трудностями из-за санкционной политики ЕС и резкого сокращения приграничной торговли с Россией. Министр по европейским делам Литвы Сигитас Миткус заявил, что региону требуется особое внимание, поскольку геополитическая ситуация негативно отразилась на инвестициях и развитии бизнеса.

«Экономика Эстонии пострадала больше всего от войны, появилось множество проблем с инвестициями и рабочими местами», — отметил министр финансов Эстонии Юрген Лиги.

Еврокомиссия готова оказать помощь. Разработку плана поддержки возглавляет комиссар по региональной политике Раффаэле Фитто. Однако дипломаты предупреждают, что на масштабные выплаты в ближайшие годы рассчитывать не стоит — бюджет ЕС практически исчерпан, а новая многолетняя финансовая программа вступит в силу только в 2028 году.

Туризм: потеря ключевых рынков

После начала специальной военной операции регион сразу лишился двух крупных рынков въездного туризма — России и Украины. Доля российских туристов в приграничных европейских регионах достигала 20%, но после февраля 2022 года их число упало на 80%.

Ситуацию усугубило поведение европейских туристов, которые избегают поездок на территории вблизи военного конфликта. В 2022-2023 годах путешественники из других стран ЕС массово отменяли забронированные туры, а сейчас просто игнорируют эти направления. Отели работают с низкой загрузкой, некоторые закрываются. Пострадали морские круизы по Балтийскому морю. Эксперты отмечают, что положение оказалось хуже, чем во время пандемии 2020 года.

Инвестиции и торговля: разрыв связей

Инвесторы также обходят регион стороной. Россия десятилетиями была важным источником капитала, но теперь и европейский бизнес избегает вложений в эти страны из-за геополитической неопределённости.

Наталья Мильчакова, ведущий аналитик Freedom Finance Global, поясняет: до 2014 года Литва и Латвия зарабатывали на экспорте продовольствия в Россию, аренде портов и портовой инфраструктуры для российских и белорусских предприятий. Особенно прибыльной была транспортировка минеральных удобрений. Существенный доход приносили автомобильные перевозки западных товаров в Россию. Литва получала выручку от доставки грузов и пассажиров в Калининград.

Приграничная торговля с Россией полностью остановилась после начала СВО. «Наиболее чувствительными оказались сектора логистики и портового бизнеса: падение оборотов в ряде крупнейших портов, зафиксированное в 2023-2024 годах, стало прямым следствием перестройки торговых маршрутов и ограничений на российские грузы», — говорит Ярослав Кабаков, директор по стратегии ИК «Финам».

Только в 2023 году порты Прибалтики потеряли 10 миллионов тонн грузов. Одновременно обострились внутренние структурные проблемы: нехватка рабочей силы, демографическое давление, рост оборонных расходов, создающие дополнительное фискальное напряжение.

Энергетический кризис: цена независимости

Отказ от российского газа в пользу более дорогого сжиженного природного газа и выход Прибалтики из единой энергосистемы БРЭЛЛ в феврале 2024 года резко повысили стоимость жизни и ведения бизнеса.

БРЭЛЛ позволяла маневрировать энергомощностями между Белоруссией, Россией, Эстонией, Литвой и Латвией. Страны Балтии получали дешёвую российскую и белорусскую электроэнергию, а теперь вынуждены покупать её на местных хабах в разы дороже. После выхода из системы цены на электроэнергию в трёх прибалтийских странах выросли на 50%.

Цены подскакивают каждый раз при похолодании и безветрии, когда возобновляемые источники энергии не справляются с нагрузкой. В Эстонии планируют с 2026 года ввести плату за «надёжность энергоснабжения» для покрытия затрат в периоды низкой генерации ВИЭ.

«После 2022 года цены на газ и электроэнергию в регионе проходили через периоды резкого роста и высокой волатильности, частично вызванной санкционными ограничениями и экстренной диверсификацией поставок», — отмечает Кабаков. Энергетическая перестройка увеличила себестоимость бизнеса и сдержала инвестиции в производство, закрепив более низкий темп роста по сравнению с докризисными ожиданиями.

Экономическая стагнация

Цифры говорят сами за себя. В 2024 году из трёх республик Прибалтики рост показала только Литва — на 2,7%, причём скорее восстановительный после спада 2023 года. ВВП Эстонии упал на 0,3%, Латвии — на 0,4%.

В третьем квартале 2025 года экономика Литвы выросла на 1,7% в годовом выражении, но для этой страны такие темпы очень низкие. Экономика Эстонии выросла лишь на 0,6% год к году, а ВВП Латвии упал на 0,3%. Финляндия сталкивается со схожими проблемами — экономика стагнирует.

«Когда эти три страны прекратили все экономические отношения с Россией, стало хуже только им самим», — констатирует Мильчакова.

Социальные последствия

Особенно тяжело справляются с ситуацией Эстония и Латвия. По данным Евростата, среди 25 стран ЕС именно Эстония заняла последнее место по падению объёмов продаж продовольствия при сравнении сентября 2025-го с тем же месяцем 2024 года. Жители больше не могут позволить себе покупать продукты в прежнем объёме. Продовольственные сети подтверждают тенденцию к покупке меньшего количества и более дешёвых товаров из-за роста налогов и цен.

«Из-за роста налогов и цен наши люди больше не могут позволить себе покупать продукты в прежнем объеме, и мы снова возглавили очередной антирейтинг», — прокомментировал данные директор Эстонского института конъюнктуры Петер Раудсепп. По его словам, снижение объёма розничных продаж продуктов питания продолжается в стране уже три с половиной года — со второго квартала 2022 года.

«На этом фоне запрос стран Балтии и Финляндии на дополнительную финансовую поддержку ЕС выглядит обоснованным: малые и открытые экономики региона несут непропорционально высокие издержки геополитического разрыва и вынуждены одновременно инвестировать в энергобезопасность и оборону», — заключает Кабаков. Остаётся вопрос, сколько реально может выделить Евросоюз при ограниченном бюджете.

Источник: Взгляд