Что будет после объединения РТС и ММВБ

«После объединения РТС и ММВБ о конкуренции на российском фондовом рынке можно забыть»

Свершилось! На прошлой неделе биржи РТС и ММВБ подписали соглашение об объединении. Точнее, ММВБ фактически съедает РТС, передав акционерам последней 35 процентов стоимости их бывших пакетов деньгами, а 65 процентов — долями в объединенной бирже. На эпитеты стороны не скупились: «великое» и «потрясающее» событие. Но я, как потребитель, не склонен открывать шампанское.

Сначала стоит разобраться, зачем площадкам нужно было сливаться и кто на самом деле от этого выиграет. Давайте посмотрим на обе биржи. Что представляла собой РТС? Если исходить из объема сделок, спотовый рынок (с немедленной поставкой) там можно было бы назвать мертвым. Зато был относительно развит рынок фьючерсов и опционов (на металлы и индексы). Если я не ошибаюсь, по итогам прошлого года фьючерс на индекс РТС стал шестым таким инструментом в мире по ликвидности, а по сделкам с фьючерсами на акции эта биржа — первая на планете (226,5 миллиона контрактов). Однако количество сделок еще далеко не все. По меркам развитых торговых площадок денежные объемы и «глубина» рынка на РТС не впечатляют.

Ключевая компетенция ММВБ — инструменты спотового рынка (торговля реальными акциями) с достаточно большими объемами денежных средств. То есть получается, что эти биржи вопреки общему мнению между собой никак не конкурировали: они предназначались для разных типов инвесторов, которые, как правило, торговали только на одной площадке.

Слияние двух бирж с разными инструментами — уникальное по международным меркам явление. Обычно на Западе биржи специализируются на каком-то определенном виде продуктов — либо это производные финансовые инструменты (чикагская биржа CME или ICE в Атланте), либо торговля акциями или физическим сырьем — NYSE (акции), NASDAQ (бумаги высокотехнологичных компаний), Лондонская биржа металлов LME…

В России захотели получить, так сказать, синергетический эффект. Но возникает много вопросов.

Как, например, объединить клиринговые центры, собирающие информацию по заключенным сделкам и обязательствам между участниками торгов? Как будут объединяться компьютерные системы? Есть и другая проблема. После объединения РТС и ММВБ о конкуренции на российском фондовом рынке можно будет забыть. Я не беру в расчет питерскую товарную биржу — это пока несерьезное мероприятие. Остается, по сути, одна площадка-монополист, которая может назначать тарифы, и от них потребителям деваться будет некуда. И я сомневаюсь, что комиссии брокеров в итоге снизятся.

Так или иначе, эффекта не будет никакого. Ведь наши инвесторы, как правило, торгуют какими-то одними инструментами — либо деривативами (РТС, с большим плечом), либо акциями (ММВБ). У этих людей разные инвестиционные горизонты и восприятие рисков. А пользы от того, что они увидят все инструменты, даже те, которые им неинтересны, в одном месте, — никакой. Кроме этого, еще сильны воспоминания о том, как биржи вмешивались в торги в 2008—2009 годах, не давая упасть акциям стратегических предприятий, чтобы некоторые компании не получали от своих акционеров-банков margin call по заложенным пакетам. Были и другие неприятные истории.

Кто же тогда выиграет от слияния бирж? Вполне вероятно, что этими счастливчиками станут их акционеры и институциональные инвесторы. Ведь биржа — это доильный аппарат по высасыванию торговых комиссий. Она доит дилеров и брокеров, а те в свою очередь — клиентов. После слияния денежные потоки удвоятся, лишний персонал будет уволен, что приведет к сокращению издержек. Куда ни глянь — плюсы для акционеров.

Поможет ли новая биржа улучшению инвестиционного климата и созданию международного финансового центра? Точно нет. Финцентр — это в первую очередь собственный, никуда не утекающий капитал, инфраструктура и законодательство. Но ничего этого у нас пока нет.

Автор: Степан Демура, эксперт РБК-ТВ
Источник: журнал Итоги

admin