Полезная шутка

Воронежская история показала, что банки должны отвечать за свои ошибки точно так же, как и заемщики.

Проблема кредитов и условий их предоставления становится год от года только острее. Ведь занимаешь чужие деньги на время, а отдаешь свои и навсегда. И, конечно, Робин Гудов всегда будут любить в народе. Ничто так не радует, как возможность показать, что правда, хотя бы и на время, оказалась на стороне слабого.

Поэтому такой «народной» новостью стал конфликт воронежского заемщика Дмитрия Агаркова с ТКС-банком (бренд «Тинькофф кредитные системы») вокруг аномальной для кредитного рынка ситуации. В Коминтерновский районный суд города Воронежа к банку было выдвинуто два иска на 900 тысяч рублей и 24 миллиона.

В 2008 году банк предложил гражданину предоставление кредита на предварительно согласованных и утвержденных условиях. Со своей стороны гражданин изготовил на основе утвержденного бланка заявления свой проект со своими условиями (которые также были изложены в соответствии с распространенной банковской практикой мелким шрифтом) и направил его банку.

Банк, не осуществив должную проверку подписанной гражданином заявки, утвердил ее и выдал кредит на условиях, предложенных гражданином.

Весной 2010 года банк решил, что клиент допускает просрочку по оплате и расторг в одностороннем порядке с ним договор. В 2012 году банк обратился в суд для взыскания с должника 45 тысяч рублей (с учетом комиссий). Должник согласился оплатить только основную часть долга в 19 тысяч рублей. 6 сентября 2012 года мировой суд поддержал доводы должника, указав, что заемщик как одна из сторон вправе выдвигать свои условия, в связи с чем договор от 2008 года является действительным. По решению суда банк получил только 19 тысяч рублей.

Выждав истечения всех процессуальных сроков для обжалования решения мирового суда, бывший клиент, основываясь на подтвержденном факте действительности договора, потребовал уже от самого банка 24 миллиона рублей, поскольку, по его мнению, именно такая сумма справедливо коррелирует с односторонними изменениями договора банком, а также с прекращением банком действия договора по собственной инициативе.

Собственник банка сначала реагировал на требования бывшего клиента в достаточно жесткой форме и даже заявлял о возможности уголовного преследования гражданина за подлог.

Но быстро выяснилась юридическая слабость позиции банка — решение мирового суда было безуспешно обжаловано (оставлено в силе полностью 4 декабря 2012 года), что делало победу Агаркова в том же районном суде почти неизбежной.

При этом в своем интервью бывший клиент подчеркнул, что он в принципе не ожидал, что банк вообще подпишет и утвердит заявку на его условиях. Таким образом, он демонстрировал отсутствие преступного умысла.

Кроме того, насколько известно, банк в своей практике не использовал никакие средства защиты бланков, полиграфию, водные знаки или иные средства идентификации подлинности направляемых сообщений своим потенциальным клиентам. Таким образом, нельзя было доказать, что должностные лица банка подписали поддельный документ. Они обязаны были проверить соответствие присланных от граждан заявок и иной корреспонденции с утвержденными в кредитном учреждении формами и положениями.

Примирение с бывшим клиентом стало самым разумным, правильным и в то же время трудным для Олега Тинькова решением.

Такой исход конфликта должен повысить уровень доверия и усилить позицию банка на рынке розничного кредитования. Не исключено, что вся эта история повлияет и на общую практику отношений банков со своими клиентами. За день до того, как стало известно о споре, президент Владимир Путин настоятельно попросил главу Сбербанка Германа Грефа исключить практику использования мелкого шрифта в банковских договорах. Пример Дмитрия Агаркова показывает, что в этом могут быть заинтересованы не только заемщики, но и сами банкиры.

Автор: Александр Захаров, партнер Paragon Advice Group
Источник: www.forbes.ru

admin