За 20 лет работы Russia Partners в России сменилось несколько поколений предпринимателей.
В октябре 1993-го по указанию президента Бориса Ельцина танки прямой наводкой били с Новоарбатского моста по Белому дому, где заседал мятежный парламент. Примерно в это время управляющая компания Russia Partners начала собирать свой первый фонд для инвестиций в Россию. Высокие политические и экономические риски не смущали инвесторов фондов Russia Partners, ведь партнеры компании когда-то были на короткой ноге с высшим руководством страны, а фонд был застрахован от потерь госгарантиями США и России. Инвесторов не оттолкнули и другие российские реалии: второй фонд они собирали уже в 2004-м, когда арестовали главу ЮКОСа Михаила Ходорковского, а третий — в разгар кризиса 2008-го.
Кто стоит за рисковыми инвесторами, чьи вложения в разные компании выросли в два-три раза? Довольны ли остались собственники бизнеса, в который инвестировала Russia Partners?
Вознесенский и пионер
К тому времени, когда американец Дрю Гафф стал консультантом молодого российского правительства по вопросам привлечения инвестиций, он уже имел определенные знания о стране. Изучать русский язык Гафф начал в 13 лет — в его школе была интересная лекционная программа, однажды выступал советский поэт Андрей Вознесенский. Обучение по дополнительной программе русского языка и литературы Гафф продолжил в Гарварде. В рамках студенческого обмена в 1981 году учился на филфаке ЛГУ.
Следующие несколько лет он работал на Уолл-стрит, в отделе слияний и поглощений компании PaineWebber. И в 1991 году Гафф отправился в Россию открывать представительство фирмы. В 1994 году компания купила Kidder Peabody и продала ставшее непрофильным подразделение прямых инвестиций своим менеджерам Дрю Гаффу и Джорджу Сигулеру. Так партнеры стали пионерами российского рынка private equity, правда, до сих пор в шутку спорят о звании первопроходца с коллегами из Baring Vostok.
Открыв представительство в Москве, Гафф отправился убеждать администрацию президента и аппарат правительства, что private equity — «наилучшая и наивысшая форма инвестиций». Премьер Виктор Черномырдин и министр финансов Борис Федоров пообещали вложить в фонд $5 млн и предоставить гарантии на $20 млн, если он найдет $100 млн — огромные по тем временам суммы. Гафф собрал в фонд Russia Partners I $155 млн. «Они рисковали гораздо больше меня: ведь я знал, что такое прямые частные инвестиции, для них же это была новая, неизведанная территория», — вспоминает Гафф.
Риски действительно были: нечистых на руку иностранных советников тогда хватало. Достаточно вспомнить консультанта Госкомимущества по вопросам приватизации, профессора Гарварда Андрея Шлейфера, впоследствии приговоренного в США к многомиллионному штрафу за махинации при покупке акций российских компаний.
Фонд Russia Partners I участвовал в приватизации Сыктывкарского ЦБК, завода электронно-лучевых трубок в Дубне, инвестировал в привилегированные акции «Сиданко» и «Лукойла». Деньги нередко были легкими. Один пример. Для финансирования диспетчерской РАО ЕЭС разместило специальные бумаги, среди инвесторов был и Russia Partners I. Позже эти бумаги были конвертированы в акции РАО ЕЭС, как говорят в компании, на разницу между затраченными средствами и ценой акций можно было отстроить не только диспетчерскую, а все здание РАО.
Когда грянул кризис 1998 года, иностранные финансисты потянулись из России домой. Гафф остался. Так Russia Partners достались два инвестфонда, нуждавшихся в антикризисном управлении, и офис «АБН Амро Эквитиз» в Столешниковом переулке в Москве.
Один из этих фондов (с участием Европейского банка реконструкции и развития) инвестировал в малый бизнес Поволжья. Проблем хватало. Например, предприниматель, производивший оконные рамы, купил вдруг на последние деньги импортное оборудование и начал делать высококачественные дорогостоящие гробы. Дело было в Сызрани, бандитов здесь не в пример Тольятти околачивалось мало. Продукция спросом не пользовалась.
И все же в итоге фонд принес инвесторам в среднем 25% годовых.
Поколение MTV
Гафф считает, что удачные инвестиции начинаются и замыкаются на одном факторе — талантливом предпринимателе. Настоящей находкой для Russia Partners оказался медиаменеджер Борис Зосимов, запустивший по лицензии Viacom телевизионный канал MTV Россия. Однако отношения между партнерами складывались непросто. Зосимов, как и большинство предпринимателей 1990-х, имел смутное представление о фондах прямых инвестиций. Кроме того, он из той породы креативных бизнесменов, что фонтанируют идеями, но в денежные и юридические вопросы сами почти не вникают. Финансистов и юристов они считают обслуживающим персоналом.
Идею создания MTV Россия Зосимов вынашивал с 1991 года и только спустя несколько лет познакомился с нужными людьми, руководителем
MTV International Биллом Роуди и главой MTV Network Томом Фрестоном. В 1997 году они дали добро на создание телеканала, но $30 млн на запуск предложили найти Зосимову. Ему помог друг, американский миллиардер Дирк Зифф. Он пообещал свести Зосимова с людьми, управляющими его деньгами. Одним из них был нынешний владелец инвестиционной группы «Спутник» Борис Йордан, и Зосимов уже обговаривал с ним детали, когда на горизон те появился Гафф.
Зосимов не помнит, чем именно подкупил его Гафф, но он был очень убедительным. Финансист уверил его в том, что именно Russia Partners — золотое продолжение его жизни и бизнеса. Как показали дальнейшие события, бизнесмен слишком оптимистично оценил нового партнера, хотя сначала все шло как по маслу. Первые пару лет компания принадлежала Зосимову (20%) и Russia Partners (80%). В конце 1999 года контроль приобрела Viacom, до этого управлявшая реализацией проекта через лицензионное соглашение. Доли основателей уменьшились, и к моменту выхода Зосимова из MTV Россия у него, по словам источника, близкого к сделке, было чуть более 15%.
Показательная деталь — Зосимов был так далек от мира финансов и акционерных отношений, что первое время пребывал в уверенности, что делает совместный бизнес с Зиффом, а не Гаффом. «Не могу сказать, что совсем запутался, просто была договоренность с Зиффом, кто будет заниматься администрированием денег, и детали меня мало волновали», — рассказывает Зосимов.
Первый конфликт случился почти сразу. Зосимов настаивал на получении для будущего телеканала частоты в метровом диапазоне для обеспечения более широкой зоны покрытия, Russia Partners не хотели переплачивать, предложив ограничиться дециметровой частотой. И лишь после того, как Зосимова поддержала Viacom, Russia Partners уступили. Федеральную частоту получили, купив компанию «Телеэкспо». И пока министром связи был Михаил Лесин, с которым Зосимов хорошо знаком, телеканал вещал на пятой кнопке.
Первый эфир нового телеканала состоялся в сентябре 1998-го. Россия только что объявила дефолт по гособлигациям, рубль девальвировался в четыре раза. Это было очень мрачное и безрадостное время, вспоминает Гафф, но уходить из страны он даже не думал.
После кризиса экономика восстановилась быстро. Уже в 2001 году Зосимов хотел серьезно расширить бизнес и купить у «Альфа-Групп» за $25 млн канал Муз-ТВ. И здесь он не нашел понимания у американских партнеров. Однако договор был составлен таким образом, что без одобрения Russia Partners решение нельзя было принять. В итоге Муз-ТВ достался композитору и продюсеру Игорю Крутому. В 2007 году при продаже бизнесмену Алишеру Усманову канал оценили в $400 млн. «Ребята, вы хорошо смотрели вдаль», — едко заметил тогда Зосимов в электронном письме бывшим партнерам.
«У нас были абсолютно разные подходы к развитию бизнеса, — вспоминает Зосимов. — По-своему они правы, ведь у них на плечах гигантская ответственность — деньги других людей». Но тогда он не считал Russia Partners равноправным партнером. Еще большей уверенности ему придавало соглашение с Viacom, согласно которому он был несменяемым главой компании до 2003 года.
Однако после неудачной попытки купить Муз-ТВ Зосимов решил оставить пост досрочно и в 2002 году покинул компанию, продав свою долю Viacom. «Можете считать меня дауншифтером, — говорит он. — Но поверьте, тот, у кого есть семья, которая делает его счастливым, не станет 24 часа в сутки заниматься продажей нефти или алюминия». Кроме доли в MTV Россия Зосимов продал радио ХИТ FM, компанию Universal Russia, издательский бизнес и теперь занимается управлением личным портфелем финансовых инвестиций.
Зосимов был блестящим менеджером для стартапа, говорит Гафф, но по мере роста компания нуждалась в другом управленце, способном заниматься рутинной работой изо дня в день. В 2007 году из проекта вышла и Russia Partners. Телеканал MTV Россия за $360 млн купил холдинг «ПрофМедиа» бизнесмена Владимира Потанина. По оценке Зосимова, Russia Partners вложили в проект $30 млн, а получили на выходе $155 млн.
Интересно, что компания еще долго не могла рассчитаться с одним из своих инвесторов: государство за эти годы забыло о деньгах, которые когда-то с легкой руки Черномырдина оказались в фонде. Russia Partners понадобилось около года, чтобы убедить Госкомимущество забрать причитающиеся ему $5 млн за выход из телепроекта.
Цементные соглашения
Самой большой неудачей Russia Partners стала, пожалуй, десятилетняя история отношений с «Евроцементом». Изнурительная война с основным владельцем компании Филаретом Гальчевым закончилась миром только благодаря посредничеству предпринимателей из списка Forbes.
В 1996 году Russia Partners за $15 млн купила 33% акций «Штерн-цемента», владевшего двумя цементными элеваторами в Москве. На деньги инвестфонда компания, принадлежавшая предпринимателям Владимиру Штернфельду и Вадиму Юхновичу, приобрела четыре цементных завода.
В 1998 году Russia Partners довела свою долю до 41% и вместе с «Русским цементом» Максима Сотникова (12% акций), однокурсника управляющего фондом, фактически контролировала компанию. Далее начались корпоративные битвы: Штернфельд и Юхнович сражались друг с другом, Russia Partners заключала время от времени стратегические союзы. Была и стрельба (ранен представитель фонда Александр Волобуев), и самоубийство (в своей квартире повесился вице-президент компании Виктор Островлянчик).
В 2002 году ситуация зашла в тупик, и Штернфельд с Юхновичем решили продать свои акции. У Russia Partners было преимущественное право выкупа, но $50 млн у компании на тот момент не нашлось.
Так на сцене появился Филарет Гальчев, ставший впоследствии основным владельцем «Штерн-цемента» (переименован в «Евроцемент»). К 2002 году бизнесмен успел поработать на государство и защитить докторскую диссертацию по экономике. Он что-то слышал о фондах прямых инвестиций, но даже в страшном сне не мог представить, чем обернется такое партнерство. Вокруг цементной компании Russia Partners вновь разгорелась корпоративная война.
Отношения между партнерами, по версии Гальчева, не заладились с самого начала. «В силу нашей определенной неискушенности, а также незрелости российского рынка и системы корпоративных взаимоотношений я не понимал, что у нас разные интересы, — вспоминает Гальчев. — Моя задача была развивать компанию, а их — подороже выйти из проекта».
Пару месяцев спустя после покупки контрольного пакета Гальчев открыл устав и обнаружил внесенные перед сделкой по инициативе Russia
Partners изменения, лишившие его фактического контроля. «Я простил, но настоятельно попросил исправить документы в три дня», — говорит он. Затем возникли разногласия по поводу консолидированного аудита по международным стандартам за 2002 год. Гальчев считал, что компания, находившаяся после корпоративных войн в плачевном состоянии, была не готова к такой проверке, и начал проводить ее со следующего года.
Спустя год Гальчев предложил Russia Partners поучаствовать в программе модернизации производства «Евроцемента» на $150 млн. Финансисты отказались, вспоминает Гальчев, со словами: «Мы держатели акций, а не ваших труб». Эти слова стали для него последней каплей. «Для меня за трубами стояли десятки тысяч людей, некоторые предприятия были градообразующими», — говорит Гальчев, мечтающий встать в один ряд с российскими промышленниками типа Морозова и Мамонтова.
После этого он создал холдинговую надстройку «Евроцемент груп» и начал жонглировать активами. «Евроцемент» стал дочерней компанией «Евроцемент груп», кроме того, в группу вошли цементные заводы, купленные Гальчевым у Елены Батуриной за $800 млн. В Russia Partners посчитали, что Гальчев намеренно перераспределил прибыль в пользу холдинговой компании и одновременно существенно увеличил долговую нагрузку «Евроцемента». Фонд обвинил Гальчева в выводе активов и завалил его судебными исками, потребовав выкупа своего пакета за $120 млн. Суды Russia Partners проиграла, не помогли и письма в администрацию президента, Генпрокуратуру и американское государственное агентство OPIC.
В 2005 году Гафф решил урегулировать конфликт с помощью влиятельных российских бизнесменов. Сначала третейским судьей выступил глава «Альфа-Групп» Михаил Фридман, но прийти к устраивавшему всех соглашению не удалось. Через год Гафф подключил Millhouse Романа Абрамовича, а точнее, его младшего партнера и главу компании Давида Давидовича. При его активном посредничестве в 2007-м стороны обо всем договорились, но расчеты по сделке были завершены только в 2009 году. В СМИ звучала сумма выкупа $150 млн с учетом комиссионных Millhouse. Гальчев, Гафф и Давидович детали соглашения не комментируют.
«Наша цель как стратегического инвестора — рост, развитие и повышение эффетивности. Russia Partners до сих пор могли бы оставаться в совете директоров и неплохо на этом зарабатывать», — вспоминает Гальчев.
«Гальчев — необычайно одаренный управленец, умный человек, серьезный стратег и, главное, очень смелый для того, чтобы покупать цементный бизнес на заемные деньги. Но у него идиосинкразия к партнерам», — говорят в московском офисе Russia Partners.
Дружественные мегабайты
Один из основных текущих проектов Russia Partners связан с IT. В 2006 году фонд Russia Partners II купил контрольный пакет компании EPAM Systems Аркадия Добкина. Всего фонд инвестировал в компанию $30 млн, сейчас их доля около — 39%. За шесть лет выручка разработчика программного обеспечения, по словам Гаффа, выросла с $5 млн до $400 млн, его услугами пользуются крупнейшие компании мира. В начале 2012 года компания провела IPO, капитализация на Нью-Йоркской фондовой бирже в начале октября составляла $815 млн.
Добкин представляет собой предпринимателя новой формации — он четко понимает все возможности и ограничения, которые дает присутствие в капитале компании фонда прямых инвестиций, и не конфликтует с инвесторами. Добкин расстался с контролем, но видит в сотрудничестве с Russia Partners больше плюсов, чем минусов.
«Я, действительно, не помню ситуаций, когда инвесторы вмешивались в оперативное управление, — уверяет Добкин. — Наши интересы лежат в одной плоскости, и на их реализацию направлена моя ежедневная работа как CEO компании».
По его словам, Russia Partners помогли с организацией IPO, переговорами с банками и финансовыми структурами. Когда компании нужен был капитал для развития, он сознательно предпочел Russia Partners более привычным фондам из США и Европы. «Фактически международный бизнес Siguler Guff & Co, управляющей капиталом $11 млрд, начался с России. Свой авторитет в западных странах компания сочетает с отличным знанием российского рынка», — отмечает Добкин.
У Siguler Guff & Co уже есть успешный опыт инвестиций в технологичные компании. В 1999 году совместный фонд компании с Western Tecnology Investments предоставил Google кредит размером $10 млн и приобрел варранты, дающие право на приобретение 1% акций, в результате операции вложенный капитал вырос в 250 раз. В 2005 году этот фонд стал одним из первых институциональных инвесторов Facebook по той же схеме, предоставив кредит в размере $3,6 млн и получив право приобретения 0,5% акций. Текущая стоимость этого пакета после частичной продажи — $200 млн.
В своем третьем фонде Russia Partners делает ставку на строительство в России IT-инфраструктуры. В 2010 году Гафф обещал президенту Дмитрию Медведеву инвестировать в строительство центра обработки данных (дата-центр) $250 млн. Из них $100 млн — за счет средств фонда, остальные средства взяты по льготному кредиту у OPIC. Это будет первый центр с уровнем надежности Tier III в Восточной Европе, сейчас освоена уже почти половина выделенных денег и запущена первая очередь. Основные клиенты — банки, финансовые компании и IT-провайдеры.
Уже год проект курирует директор Russia Partners Фарит Фазылзянов. До 2010 года он был министром информатизации и связи Татарстана, одним из его подчиненных был нынешний глава Минкомсвязи Николай Никифоров. По оценке Russia Partners, потребность в стойках с серверами составляет 10 000 единиц, а существующие дата-центры в России предлагают всего 4000. Компания рассчитывает, что инвестиции в дата-центр приумножат капитал в четыре-пять раз за пять-шесть лет, и планирует вложиться в строительство еще полдесятка таких центров.
Автор: Елена Зубова
Источник: www.forbes.ru
С 1 мая 2025 года Таиланд полностью переходит на цифровой формат регистрации иностранных туристов, включая…
Ведущий менеджер продукта RuStore Иван Шарков поделился алгоритмом действий при подозрении на взлом смартфона. Своими…
Стабильность курса рубля, слаженные действия Минфина и ЦБ, а также превентивное увеличение поддержки банков со…
Министерство строительства и ЖКХ РФ намерено разработать специальные механизмы поддержки промышленности Донбасса и Новороссии, которые…
Россия и Беларусь планируют до конца текущего года подписать соглашение о взаимном признании пробирных клейм…
Министерство промышленности и торговли РФ прорабатывает вопрос создания в Псковской области биржевой торговли цветочной продукцией.…
View Comments
Эти слова стали для меня последней каплей. "Для меня за трубами стояли десятки тысяч людей, некоторые предприятия были градообразующими", - говорит Гальчев, мечтающий встать в один ряд с российскими промышленниками типа Морозова и Мамонтова. После этого я создал холдинговую надстройку "Евроцемент груп" и начал жонглировать активами. "Евроцемент" стал дочерней компанией "Евроцемент груп", кроме того, в группу вошли цементные заводы, купленные мной у Елены Батуриной за $800 млн. В Russia Partners посчитали, что я намеренно перераспределил прибыль в пользу холдинговой компании и одновременно существенно увеличил долговую нагрузку "Евроцемента". Фонд обвинил меня в выводе активов и завалил судебными исками, потребовав выкупа своего пакета за $120 млн. Суды Russia Partners проиграла, не помогли и письма в администрацию президента, Генпрокуратуру и американское государственное агентство OPIC.