Баффетт.РУ

Развитие искусственного интеллекта может обернуться многолетним ростом спроса на электричество, металлы и стройматериалы. Такое мнение высказал директор по стратегии инвесткомпании «Финам» Ярослав Кабаков.

Логика такая: за каждым новым вычислительным центром стоят вполне материальные вещи. Нужны электростанции и линии электропередачи, трансформаторы и кабели, медь с алюминием, сталь и бетон, системы охлаждения. Чем активнее развиваются нейросети, тем длиннее становится эта цепочка.

Потребности отрасли растут стремительно. По подсчётам Международного энергетического агентства, центры обработки данных израсходовали в 2024 году около 415 тераватт-часов электроэнергии. К 2030 году потребление может вырасти более чем вдвое, до 945 тераватт-часов, а ещё через пять лет приблизиться к 1200.

Прежде считалось, что технологии снижают потребность экономики в ресурсах, отмечает Кабаков. Сейчас происходит обратное: одно из самых быстрорастущих направлений требует всё больше энергии, денег и материалов.

Выигрышными аналитик считает четыре направления. Энергетика, причём не только выработка, но и сети, накопители, оборудование. Металлы, в первую очередь медь, без которой невозможна электрификация. Промышленное оборудование от турбин до систем автоматизации. И собственно строительство.

Спрос вряд ли окажется коротким всплеском. Центр обработки данных можно возвести за год-два, а вот энергосистему и заводы строят десятилетиями. Масштаб вложений уже виден: по оценке ОЭСР, девять крупнейших технологических компаний потратят на развитие около 4,1 трлн долларов в 2026–2030 годах.

Есть и осложняющее обстоятельство. Прошлая волна цифровизации пришлась на десятые годы, когда кредиты были почти бесплатными. Теперь ставки высокие, долги большие, а страны и корпорации конкурируют за одни и те же деньги. Занять на облигационных рынках в 2026 году они рассчитывают примерно 2,9 трлн долларов, подсчитали в ОЭСР.

Из этого Кабаков делает вывод, который может не понравиться потребителям: пока идёт стройка, новая эпоха будет разгонять цены. Спрос на энергию, металлы и рабочие руки начнёт обгонять предложение. Удешевление наступит позже, когда инфраструктура заработает и начнёт приносить отдачу.

Дефицит усугубляет и политика. Государства стремятся производить критически важные компоненты у себя, дублировать поставки и меньше зависеть от отдельных партнёров. Принцип «дешевле» уступает место принципу «надёжнее», а надёжность обходится дороже: запасные мощности, склады и обходные маршруты требуют и денег, и сырья.

Подорожает при этом далеко не всё, оговаривается аналитик. Там, где производство можно быстро нарастить, нехватка исчезнет сама. А вот где на строительство мощностей уходят годы, а запасы ограничены физически, высокие цены могут задержаться надолго.

Главную возможность для вложений Кабаков видит не в самих разработчиках нейросетей, а в тех, кто обеспечивает их работу: энергетике, металлургии, машиностроении, строительстве.

Риск он тоже признаёт. Триллионы долларов способны обернуться пузырём, если отдача от технологий окажется скромнее ожиданий. Но даже тогда построенное никуда не денется: истории железных дорог и телекоммуникаций показывают, что после краха котировок созданная инфраструктура остаётся и служит основой для следующего подъёма.